suanta: (Default)
Когда вот так внезапно попадается на глаза новая платформа - сиё следует расценивать как знак свыше. Попробуем. осторожно, внимательно, приглядываясь и прислушиваясь.
А там видно будет.

suanta: (Default)
 на своих днях, независимо от погоды и чиновников. Ветер, дождь - но ведь осень же! Разве мало? В жёлтых листьях после четырёхдневного ветродуя уже можно шуршать, подкидывая их легонечко носками сапог. Время красного пальто, правда, кончилось резко, в один день. Но у меня ещё есть. Пальто. И настроение тоже есть.
А ещё есть люди, у которых есть талант подарить улыбку парой слов. Или расставить всё по своим местам, переворачивая расставляемое с головы на ноги.
И пасьянс, разложенный на осенних листьях, сбрасывает в отвал пикового короля, внезапно ставшего ни к чему в сентябрьской колоде.
suanta: (Default)
 Кроме самого дождя - ливень, морось... Маловато слов в русском языке для обозначения воды с неба. Хотя по погодам нынешнего странного лета впору придумывать ещё пару десятков. Вон у эскимосов для снега около трёхсот слов имеется.
Порывшись в гугле нашла ещё три синонима: ситничек, дряпня, косохлест. Ситничек - это у нас с вечера, временами вырастающий до нормального дождя. С косохлёстом всё понятно, а вот загадочная "дряпня" - это что за дождь такой?
 
Анекдот дня
Осень - это когда куришь, пьёшь, но обязательно в тёплых носочках. Здоровье надо беречь.

Ночью

Sep. 26th, 2017 02:19 pm
suanta: (Default)
 все кошки серы. А мысли становятся разноцветными и образуют в голове ворох лоскутков. Какие помягче, совсем бархатные. Какие пожёстче, иные царапают неведомыми углами и заусеницами. Сегодня больше шёлковых, невесомых, разлетающихся от малейшего на них внимания.
Спать бы надо, а не спится. На удивление легко не спится, без сожалений и ностальгии.
За окном те самые редкие ночи, внутри которых мокрая листва под фонарным светом. Здесь ведь или листва, или ночь, совпадают они недолго, до первого снега. Но о снеге думать сейчас не положено. В сентябре положено впитывать каждый день, приглядываясь к осенним шагам и мазкам размашистой кистью по кронам деревьев, шуршать листьями и надеяться на радуги. Радуг, впрочем, в этом году нет. Закрыты ворота на небеса. Лишь ветру туда открыт путь, только он перемешивает небесное с земным под сентябрьскими небесами.
Спать! Пусть приснится Город, выбитые мраморные ступени на странной улочке, в конце которой дом с высоким крыльцом (снова ступени), где тебя ждут,  и дверь открыта, выплёскивая жёлтый свет на ступени крыльца.
suanta: (Default)
 Можно доказывать себе – и речь пойдёт именно о себе, не об окружающих – что ты не хуже других. Можно доказывать – опять же себе, о понтах поговорим в другой раз, – что ты лучше других. 
И это совсем разные теоремы, несмотря на кажущееся подобие. И условия их берутся из времени до совершеннолетия. 
С годами ты обучаешься верить больше отражению в зеркале, чем собственным представлениям о себе. Но по-прежнему будешь тянуться к планке «не хуже», не пытаясь перепрыгнуть её к «лучше».
Однако выход есть. Планку можно поднять на другую высоту. А можно перестать тянуться. Делать то, что считаешь нужным, и не обращать внимания на реакцию окружающей среды. Любую теорему ведь можно оставить недоказанной.
Сия мудрость, однако, приходит слишком поздно. Когда внезапно обнаруживаешь несостоятельность своих доказательств.
suanta: (Default)
 Иногда бывает и так, что перекресток оказывается пройденным безболезненно. Просто вдруг оказывается, что пути разошлись и не осталось слов. Осталось тепло воспоминаний, лёгкое сожаление о быстротечности времени и понимание, что менять ничего не надо.
Как лист, ставший из зелёного жёлтым, плавно опускается на землю, освобождая от себя веточку. 
А бывает и по-другому. Душа успокаивается на незначительной внешней детали, не плохой и не хорошей, но не вписывающейся никаким боком в представление о человеке. Именно успокаивается. Или отпускает от себя неуспокоенное. И прошлое оплывает мягким воском, залепляя собой дырки обиды и вины.
А другое прошлое так и хранится бережно в янтарной шкатулке. Там всё по-прежнему, но - только там, за прошлыми опавшими листьями. И примерить это богатство снова уже не получится. Можно только покатать янтарные бусины в руках, вспоминая прежнюю себя.
И рассказать себе новую сказку.
suanta: (Default)
 прошлой ночью. Или это я вернулась к нему? Только к вечеру поняла, что именно снилось.
 
Город обрёл новые черты, или расширил свои владения, или переселил меня в другую свою часть.
 
Но снова узкие улочки, и ступеньки из камня вниз, и ветер с моря, и негромкие жёлтые окна витрин.
 
И не одна на этот раз. Попутчик не прятался под маской сна, и там, во сне и в Городе, был собой, вписываясь в ткань иной реальности уверенно и естественно. Словно знал Город лучше меня, оставляя свободу следовать рядом и свет фонарей на краю радужки, каменные стены и чёрные силуэты деревьев.
 
Гармония движения, лёгкая внутренняя улыбка, проявляющаяся наружу, как антоним чеширского кота, и рука, на которую можно опереться. А ещё можно запрокинуть голову, чтобы заглянуть в лицо, и задать вопросы, на которые не нужны ответы. 
 
От Города на весь день остаётся послевкусие горьковатой свежести, словно ветер иного мира проветривает все закоулки души.
suanta: (Default)
 или есть у человека, или его нет. Это первая дифференциация, так сказать, по первичному признаку.

Нет чувства юмора? Вздыхаем и откладываем в сторонку, делая для себя заметку, чтобы не обидеть ненароком.
 
Следующая дифференциация сложнее. Как оказалось, чувство юмора – величина не скалярная, а векторная. И хорошо, если угол у двух чуЙств постоянный – можно сделать поправку и далее существовать со взаимным удовольствием.
 
Гораздо хуже, если угол непостоянный. Или как камуфляж – в пятнышки. Тут понимаю, там нет. А тут – о-о-о, что вы такое несёте? У вас с чувством юмора всё нормально? Что, правда? Это вы так шутили?! Не верю.
 
Видимо поэтому трепетное телевидение включает за кадром в нужных местах ржание, чтобы не промахнулись мыслящие не так, как заэкранные персонажи.
 
Совет дня
Не говорите о себе плохо - люди не понимают шуток.©
suanta: (Default)
 Большая проблема, как ни странно. Плохо то, что доходит не сразу. И когда доходит – учиться выстраивать эти границы приходится с нуля. Раздвигая гигантскими усилиями своё жизненное пространство.

Ещё хуже, когда раздвигать приходится с самыми близкими тебе людьми. Твоим выросшим ребёнком, не понимающим, что твоя собственная жизнь ему не принадлежит, как бы ему этого не хотелось. Получая в ответ яростные обвинения в равнодушии.
 
Но надо. Твоя собственная жизнь всё-таки принадлежит тебе. И у тебя в этой жизни оказалось столько обязанностей, от которых нельзя уклониться, что приходится выбирать, где без тебя на самом деле обойтись не могут, а где это прихоть искажённого сознания.
 
А ещё очень трудно заставить себя не оправдываться. Любое объяснение воспринимается оправданием, любое оправдание лишь подливает масла в огонь, и огонь этот обжигает не только личные границы, но и тебя саму.
 
Научиться ставить условия, научиться не сходить с этих условий, выучиться фатализму и идти по тропе самураев.
suanta: (Default)
у тебя всегда остаешься ты. Не факт, что это хорошо, порой хочется убежать именно от себя. Но по крайней мере, в этом можно быть уверенным.
А раз так, надо научиться договариваться с собой. Лучше пряничками и печеньками, о кнутах и граблях позаботится мироздание.
Вот, к примеру, отходя ко сну, можно позволить себе помечтать. Мечта отличается от желания тем, что ей не нужно ни исходников, ни результатов. Всего лишь лёгкие облака над твердью реальности. 
Зажмуриваемся - и представляем. Сегодня я знаю, что будет, я снова придумываю вас по своему вкусу ("и вы представить не можете, до чего вы милы"©). И взгляд встречается со взглядом, в котором нет усталой снисходительности, и можно рассказать всё, не стесняясь в выражениях. 
Впрочем, рассказать можно и так, наяву. И даже быть уверенной, что будешь услышанной. Вот только ответ возможен лишь в мечте. Только в мечте у старой горькой истории появляется продолжение, без напряжения и скованности движений и слов.
Вытянуть ноги у камина, качнуть кресло и поджечь тонкую сигарету, растворяя тревоги в полупрозрачном дыме.
- Как хорошо, когда не надо ничего доказывать!
Поговорить ведь есть о чём, ещё больше есть о чём послушать, не выходя из умиротворённого покоя в отблесках огня. 
Какая разница, что было, какая разница, что приснится. Пока балансируешь на тонкой ветке дрёмы, ты можешь управлять тем, о чём мечтаешь.
Что бы я хотела услышать? Да просто о жизни, те чудесные истории, запас которых казался неисчерпаемым. 
А на заднике грёз приглушённый саксофон, вплетающий мелодию свою в беседу. Наверное, так выглядит рай. Умиротворение и беседы именно с теми, кого хочешь слышать и слушать.
Наяву же лучше не ворошить прошлое. Его зола всё ещё обжигает, хотя милосердная память упрятала самые остроугольные моменты в пухлую вату времени. 
И плывёт беседа, и сплетаются дымные кольца, и блики огня добавляют контраста словам. И нет ни времени в этом месте, ни самого места. Всего лишь облако, занесённое июльским ветром. 
suanta: (Default)
звёзды падали в раскрытые ладони, и маятник качался на полном размахе, до "солнышка", и я жалею только лишь о том, что мне не хватило убедительности.
Убеждённости - вполне хватало, но её недостаточно, чтобы вылепить реальность. 
suanta: (Default)
 на самом краешке сна, можно придумать всё, что только уместится в голове. Подправить воспоминания и улыбнуться получившемуся шедевру. Или гротеску. Или шаржу - как искривятся линии засыпающего сознания.
И за этим столиком мы снова окажемся вдвоём, глаза в глаза. Руки на столе. И моя рука зависает в двух дюймах от них - в прошлом. А сегодня - и кто мне запретит? - рука ложится на руки. И больше нет страха пошатнуть шарик неустойчивого равновесия, потому что больше ничего нет - только сказка на ночь, нашептанная себе в полудрёме.
 
Сказка, кстати, связной не получается. Лоскутки-обрывки, раскрашенные и замершие в золотом янтаре минутки-монетки. Успеваешь вглядеться в один кусочек - и уже шагаешь по дорогам сна, оставляя где-то позади не только реальность, но и фантазию.
 
И не слышен сквозь сон зов Несбывшегося.
suanta: (Default)
 Дождь идёт.
Тёплый летний дождь, без ветра, со сверкающей россыпью капель на листьях необыкновенно урожайного в этом году бурьяна, с жёлтой из пыльцы оторочкой луж. С выпавшими,как снег, лепестками рябины, которая тоже цветёт в этом году особенно буйно. С пробивающейся сквозь запах дождя нотой сирени, которая начала распускаться, вытягивая фиолетовые пальцы из астеничных по-северному кистей (сирень, если что, венгерская, она несколько отличается от привычной).
 
И не хочется уходить с улицы.
suanta: (Default)
своё время. Созреть ему нужно, как помидору на грядке, чтобы брызнуть соком и мякотью смысла.
Всё идёт своим чередом, изменяя и изменяясь. И время тонкой водяной струйкой снова течёт через пальцы в землю как крепко бы ты их не сжимала. Это - правильно. Что делать с замершим временем? Только Фауст, и то лишившись права на душу, мог остановить желаемое мгновение, остальным - как карта выпадет, не то пиками, не то бубнами. А в потоке времени прячутся обещания перемен.
 
Чёрный камушек, белый камушек, да или нет. С первого раза не хочется верить в предсказанное, и кидаешь камушки снова и снова - авось выпадет нужное, словно от камней будущее зависит, а не камни от него. Предопределённость древних давно сменилась вероятностью, так к чему все гадания? Будь, что будет, и станет прошлым, впитавшись в землю.
 
И зреют слова, питаясь временем, чтобы упасть спелыми плодами не раньше и не позже.
 
suanta: (Default)
 И в ней будет плескаться синее-синее море и происходить, как и положено в сказке, всякие чудеса.
К примеру, звонок и голос, пузырящийся от сдерживаемого смеха, скажет: "Привет!" И дальше можно будет смеяться вместе под шорох волн, плещущихся у самых ног.
А потом взойдёт круглая луна и янтарная дорожка протянется по чернильно-вязкой воде. И светлячки, как когда-то в прошлом веке, застрянут в волосах.
И голос обретёт плоть, и можно будет брести по кромке прибоя вдвоём до самого рассвета...
 
Остаётся самая малость: определить, засыпая, кому принадлежит голос.
suanta: (Default)
 Когда-то один человек, которого я наивно пыталась заполучить в друзья, сказал следующее: «С некоторыми уютно молчать. С вами – молчать не получится».  Потом он, правда, добавил для смягчения сказанного: «Нам с вами не получится». Я тогда возражала. Не столько вслух, сколько объясняла мысленно, что он ошибается, что молчать прекрасно получится и с ним.

Наполовину исполнилось, и нашим, и вашим. Молчать получилось. Уютно - нет.
 
А с другими людьми оказалось сразу просто. Без всяких ограждений и вставаний на цыпочки. Сразу легко. Если не воздвигать стену правил и условностей, уверяя в своей безопасности и поддерживая то самое безопасное расстояние, тогда легко и будет.  Тогда получается и смеяться, и молчать. И если смеяться вместе получается сразу – это оно. 
 
В одном случае один друг может возразить. Но и я возражу - нам обоим тогда было не до смеха. Но чувство безопасности было - другой безопасности, в которой не надо иезуитски заверять, которую и так чувствуешь. Когда понимаешь, что тебя примут такой, какая ты есть, со всем твоим нытьем, горстями советов, задиристостью и конформизмом одновременно. И опять-таки без вставаний на цыпочки.
 
Отсюда попробуем сделать вывод. Если с человеком, пусть знаешь ты его три минуты или три строчки, тебе просто, легко и безопасно – то уже совершенно неважно молчать, говорить или смеяться. 
 
И второй вывод. Никогда, даже из самых благих побуждений, не нужно надевать маску. Хоть расписанную золотом и серебром, хоть с оскаленными клыками. Кроме того, что маска скроет твою суть, она ещё имеет свойство к сути твоей прирастать. 
 
И тогда это уже не ты. И люди окажутся рядом с тобой – не те.
suanta: (Default)
 на тех, кто не может не сказать утешительное при чужой беде. И тех, кто не может сказать утешительное при чужой беде.
Ну, и на равнодушных, которым всё равно. 
Page generated Oct. 19th, 2017 12:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios