suanta: (Default)
 Когда-то один человек, которого я наивно пыталась заполучить в друзья, сказал следующее: «С некоторыми уютно молчать. С вами – молчать не получится».  Потом он, правда, добавил для смягчения сказанного: «Нам с вами не получится». Я тогда возражала. Не столько вслух, сколько объясняла мысленно, что он ошибается, что молчать прекрасно получится и с ним.

Наполовину исполнилось, и нашим, и вашим. Молчать получилось. Уютно - нет.
 
А с другими людьми оказалось сразу просто. Без всяких ограждений и вставаний на цыпочки. Сразу легко. Если не воздвигать стену правил и условностей, уверяя в своей безопасности и поддерживая то самое безопасное расстояние, тогда легко и будет.  Тогда получается и смеяться, и молчать. И если смеяться вместе получается сразу – это оно. 
 
В одном случае один друг может возразить. Но и я возражу - нам обоим тогда было не до смеха. Но чувство безопасности было - другой безопасности, в которой не надо иезуитски заверять, которую и так чувствуешь. Когда понимаешь, что тебя примут такой, какая ты есть, со всем твоим нытьем, горстями советов, задиристостью и конформизмом одновременно. И опять-таки без вставаний на цыпочки.
 
Отсюда попробуем сделать вывод. Если с человеком, пусть знаешь ты его три минуты или три строчки, тебе просто, легко и безопасно – то уже совершенно неважно молчать, говорить или смеяться. 
 
И второй вывод. Никогда, даже из самых благих побуждений, не нужно надевать маску. Хоть расписанную золотом и серебром, хоть с оскаленными клыками. Кроме того, что маска скроет твою суть, она ещё имеет свойство к сути твоей прирастать. 
 
И тогда это уже не ты. И люди окажутся рядом с тобой – не те.
suanta: (Default)
 где с родственниками, смотреть страшно. И больно временами. На них все живы, на них все вместе. И никто из смотрящих на тебя из глубины десятилетий не знает о сегодня. Не знает о том, что больше нет того домика на берегу притока Ладоги, не знает о предательстве сестры, нежно притягивающей твою руку. Нет больше ни вечно улыбающейся свекрови, нет папы. Дочь выросла - и стала совсем другим человеком, с которым непонятно, что теперь делать.

Какие-то смутные времена пришли. Родственный мир стягивается, как шагреневая кожа. Прошлое уходит, и даже рукой не взмахнёт на прощанье, отваливаясь целыми пластами.
 
А на снимках - все ещё вместе. И у всех ещё есть будущее.
suanta: (Default)
у прошлого. Ничего там изменить нельзя. Остаётся принять лишь новые условия игры, именуемой жизнью, и жить уже по ним. 
Подвиг недеяния оказывается иногда труднее, а иногда легче. Вымыть руки, смыв с них прежние усилия и свою ответственность, предоставить событиям идти своим чередом, не планируя, что быть может, и не вспоминая, как могло быть иначе.
 
Закрыться. Плотным колпаком, шторы задёрнуть - и не копаться в себе. Как жучок-водомерка скользить по поверхностям дней. От рассвета до заката не получится, нет сейчас ни рассветов, ни закатов, но от будильника до сновидения вполне возможно.
Поймать за мышиный хвостик облегчение, вцепиться в спасительную мысль, что горшочек не может быть всё время полным. Настало время беречь то, что в нём осталось, на самом донышке. Крышечкой прикрыть свой почти пустой горшочек, не давать больше черпать из него попусту.
 
И разбудить в себе очередной раз внутреннего самурая, который уже сделал, что должно. А теперь - будь, что будет.
suanta: (Default)
Когда впереди и позади пустая дорога с летящим навстречу редким снегом и ёлками по бокам, и дороги этой сотни километров, мысли начинают течь, как им заблагорассудится. Туда, сюда, с поворотом вокруг оси, возвращаясь, оценивая, навевая плавную грусть и погружая в некоторую отрешённость.
Думалось разное. 
 
Запел Щербаков - мысли вильнули к невесёлой истории, Щербаков - он с этой историей связан, одно время опасалась вовсе его слушать. Под Медведева Олега мысли вписались в другой поворот. Зачем всё это было? И тут же оказалось, что история эта была всего лишь ступенькой, почвой, из которой произросли другие истории.
 
Не было бы её – не было бы коньяка над стылой Фонтанкой и дружбы с невероятным человеком. 
Не было бы её – не было бы выставки на ВДНХ, и другой встречи.
Не было бы её – не смогла научиться уходить самой даже от весьма и весьма уважаемых людей, ставить точку в беседе, не рассчитывая на продолжение. "Имеющий уши да услышит." "Сказал – и тем облегчил душу." Здесь не нужны ни ответы, ни обратная связь.
 
Не зря была вся эта сумасшедшая переписка, ученичество – да только не в том, в чём предполагалось во время оного.
"Возвращаются все, кроме тех, кто нужней," - прав Высоцкий. Хотя нужность - она субъективна слишком и в пространстве, и во времени. И всякий раз удивительно, когда оказывается, что моё общество что-то значит. Вот в этом несомненная в жирных кавычках заслуга оборвавшейся истории. 
 
Сейчас думается, что писать так взахлёб уже никогда не получится. И восхищаться настолько решительно каждым фрагментом, каждой гранью, рассказанными ли, увиденными ли, привидевшимися ли. И мечтать тоже. Наверное, это хорошо. Сказку на ночь можно рассказать себе любую, утром только следует о рассказанном забыть.
 
Однако, как там у Олега Медведева?
 
"Сказка, моя эфемерная спутница,
  Долгожданная весть,
  Просто однажды возьмёт и сбудется,
  Целиком, вся, как есть…" 
suanta: (Default)
Есть дороги, которые выбираем мы.
И есть, которые выбирают нас, или выбирают за нас.
Не ходите по ним! Нет на них ничего, кроме истёртых булыжников и полыни на обочине.
Дорога, которую выбрали мы сами, тоже может оборваться в пропасть, в белый туман "никуда", словно кто–то походя и проходя смёл фигуры с доски... Но на какое–то время тебе на выбранной тобой дороге может показаться, что жизнь имеет смысл.
suanta: (Default)
терпеть не могут, когда их констатируют всухую. Они вырываются, скулят и царапают когтями душу.
Но куда деваться и им, и мне? Надо.
Я могу понять всё. Я могу объяснить и обосновать всё, вывернув наизнанку или придумав мотивы. Но я не всегда могу принять это "всё".
И тогда остаётся только констатировать факты. Оптом. Чтобы все сразу и без анестезии.
suanta: (Default)
 Внутри за шелухой прожитых лет, за засовами обид нанесённых и полученных, за шипастой бронёй и ледяной коркой опыта живёт совсем другой человек. Он снится тебе иногда в тех снах, которых не помнишь наутро, которые шарахаются от будильника, оставляя в сознании лишь тень сиреневых крыльев. Или несколько крупинок пыльцы с этих крыльев. 
 
Но случается иногда чудо – и другой человек ухитряется разглядеть этого, спрятанного и укрытого от посторонних глаз. 
 
Случается и другое чудо: ты сам вспоминаешь этого забытого человека, и на какое-то время выпускаешь его наружу, даёшь свободу¸ не заботясь о последствиях. 
 
Ненадолго, увы. Слишком много привычек, превратившихся в оковы, слишком торопливо время, слишком много дел. И человечек тот прячется снова, укрываясь бесчисленными масками, выпуская наружу защитные иглы, закрывая ледяной коркой свою тонкую кожу.
 
Page generated Sep. 21st, 2017 03:04 am
Powered by Dreamwidth Studios